Сестра

Октябрь I Когда едешь в наушниках на велосипеде, музыка проседает сквозь твои позвонки, все ниже и ниже, пока не становится твоим хвостом. Он болтается на ветру, тренькая последними аккордами. А потом отрывается и улетает.  Я еду по Амстердаму домой и все смотрю на мужчин, они такие таинственные. Например, галстук — очень таинственная вещь, послание, которое […]

Эмма торжествует

I

“У вас очень тонкая кожа,” — сказала с презрением девушка лет двадцати в строгих очках,  в  очередной раз порезав палец Эммы во время маникюра. И посмотрела на неё так быстро исподлобья, будто присвистнула. 

В этот момент, в пропахшей ацетоном комнате с лиловыми обоями, под мурчание телевизора, Эмма вдруг поняла: всю жизнь она подозревала, будто недолюбливает мужчин — и боялась этого, как приговора к одиночеству. Ан нет, она всем своим здоровым сорокалетним сердцем ненавидит женщин — с их ужимками и трепетом, и слезами, и визгами, и рыхлой силой, и вечной войной за какие-то блага, ипотеки и ковры, мужчин стройных и мужчин щуплых, мужчин с чем-то этаким в глазах и мужчин, покорно скользящих за женщинами, по змеиным их следам, по сиреневым голосам, по прокисшим их песням. 

[читать полностью]